1977


Заметки Антигероя

К предыдущей главе: Fashion (часть 4-я)

Там у них уклад особый
Нам так сразу не понять,
– Ты уж их, браток, попробуй
Хоть немного уважать.
В. Высоцкий


1977то ты знал о Молдове? Парящего аиста на этикетках молдвинпрома, танец-групповуху «Жок», парочку одесских анекдотов, где надоевших чукчей заменяли граждане этой солнечной республики. Ну там еще Лотяну, Догу и Будулая. Слышал, будоражащую воображение, легенду о Криковских винных подвалах, на километры растянувшихся под Кишиневом – стратегическим алкогольным запасом номенклатурных дегустаторов.

Предложение расширить мирознание и «мотануться» за компанию в город Бельцы исходило от старшего соратника и, к ужасу мамы, почти наставника, Вити Жучка. К туризму предстоящий вояж отношения не имел. Через месяц ожидалось двукратное подорожание драгметаллов. Страшный секрет всем был давно известен и прилавки киевских «ювелирных» были подчистую выметены. Жучок утверждал, что в молдавской глубинке еще можно было найти изделия из благородных сплавов и вот мы в междугороднем обшарпанном «Икарусе».

Что связывает тебя, девятнадцатилетнего студента, с разменявшим четвертый десяток Жучком? Наверное льстит равноправное отношение, да и азы уличного кодекса быстрее усваиваются в компании «бывалых» людей.

«Предполетная» коньячная доза убаюкивает, продавленное автобусное кресло наконец обретает форму тела, а полудрема навевает миф об аргонавтах и золотом руне. К действительности возвращает вежливое похлопывание по плечу. Над нами зависает грузный, при полном параде, милицейский майор.

– Ребятки, вы похоже, выпивали?
– А что, нельзя! – с природной наглостью взвивается Жучок.

Что вы, ради бога, все в порядке – успокоительно машет рукой майор и интимно шепчет:

– Стакан не одолжите?

1977

Дорога, общий стакан и парочка взятой на сувениры перцовки объединяют, казалось бы, противоположные полюса. Уже через час, мы пытаемся подпевать спутнику милиционера, капитану погранслужбы, затянувшего грустную молдавскую «Дойну». На остановке в Могилев-Подольске люди в форме, подзуживаемые Виктором, берут на абордаж закрывающийся магазинчик, тыча через окно свои «ксивы». Восполняем дефицит спиртного липким «Спотыкачем» и продолжаем путь.

Ночные Бельцы встречают туманной мглой. Попутчики едут дальше, а мы, с достоинством отклонив приглашение на уик-энд в винных погребах припограничной элиты, стоим под единственным горящим автовокзальным фонарем и чухаем «репы» с извечным национальным вопросом: «Что делать?». Последний троллейбус (вроде даже синий) намекает на некую цивилизацию и довозит до центра.

В уездном сонном «Хилтоне» свободных койко-мест естественно нет. После мольбы, подкрепленного несколькими упаковками ментолового чуингама, этой беспроигрышной палочки-выручалочки эпохи развитого социализма, администраторша выдает пару раскладушек, предлагая подремать максимум до семи утра.

Всю ночь Жучков ворочается, кряхтит и что-то подсчитывает. Возле гостиницы находится книжный магазин и любознательный Виктор успел взглянуть на витрину. В чем же дело? Литература, как таковая, его не интересует. Вся домашняя библиотека состоит из полного собрания Голсуорси, по случаю купленного в сельпо, на просторах оренбургских степей, где он шабашит в летнее время. Очевидно ему нравятся позолоченные корешки. Тома со склеенными страницами, по сей день, с гордостью демонстрируются гостям его хлебосольного дома.

Издательство «Кишинэу», на плохонькой бумаге, издавало страшный дефицит того времени: модного Дрюона, Дюма – папу, байки об Анжелике и сборники современного детектива. Все это богатство выстроилось на витрине, рядом с трилогией Леонида Брежнева и добротно изданными материалами партсъездов. В Киеве все это (кроме партийной графомании) можно втридорога сдать барыгам библиофилам, тусующимся по выходным на мостике через вонючую Лыбидь между вокзалом и Воздухофлотским проспектом.

Из коридорного «люкса» нас просят спозаранку и пару часов мы ежимся на воздухе, дожидаясь открытия магазина. Виктор лихорадочно просчитывает способы транспортировки в Киев книжного дефицита и заранее распределяет грядущие доходы. Все надежды на легкое обогащение разбивает маленькая табличка: «Книги отпускаются по макулатурным талонам». В то время для подзарядки добрым, разумным и вечным необходимо было сдать 20 кг бумажного хлама за один книжный экземпляр. Это новшество уже доползло и сюда. Что поделать, завалы чтива на любой вкус появятся лишь через лет двадцать, а доступный интернет и того позже.

«Пролетев» с пищей духовной, вспоминаем о желудке. Это оказывается проблемой. Кафешек по дороге попадается мало, да и те закрыты. Перед гастрономом с многообещающим названием «Черный аист» завивается длиннющая очередь. Масло завезли! Слухи о Молдавии, как роге изобилия, явно преувеличены и мы не раз с тоской вспомним недоеденных в автобусе цыплят «табака» и прочего, по приезде выброшенного в автовокзальную урну. Местный базар тоже не радует. В наличии лишь красивые яблоки, мосластые утки и разливное вино. По логике, золотой запас города Бельцы находится в центральном универмаге. Туда и направляемся.

Одетые в одинаковые «натовские» куртки, военизированные желтые ботинки, с туристическими сумками компании «Томас Кук» на плечах, предстаем перед продавщицами ювелирного отдела некими инопланетянами, хотя, скорее всего, мудаками. Взглянув на ассортимент, скумекиваем, что умники вроде нас здесь уже побывали. Витрина предлагает лишь бижутерию и любимое украшение торговых работников в период первичного жиронакопления – безобразные кольца с трапециевидными рубинами.

Одна из продавщиц, осчастливленная покупкой джинсов по сходной цене (что греха таить парочку-другую «техасов» неликвидных размеров мы прихватили с собой), советует посетить населенный пункт, в часе езды от Бельцев.

Взятый штурмом рейсовый автобус забит по завязку. Остро несет кислятиной от селянских полушубков и шапок-тиар из низкокачественного каракуля. Жесткий внутрисалонный прессинг грозит выдавить съеденную в станционном буфете уксусную «чорбу» и тефтели «по-молдавски» – непонятные «гавелдыки» в мучнистой подливе. Накативший «цуйки» Жучок, пытаясь вызвать симпатии попутчиков-молдован, несет абракадабру из румынских словечек, заученных на киевских улицах.

– Э, домнуле молдаванеску, дуэ, патру, дуэ. Чаушеску – Брежнев, дружба – мир! «Дробета», «Овиди», «Мадонна» [33]!

Автобусный крен прижимает к блондинистой девице, явно славянской наружности, одетой в яркое клетчатое пальто. Французские духи, общий провинциальный налет и легкая россыпь прыщиков вокруг карминных, узких губок. Света, дочь семьи военного, квартирует в Бельцах и сейчас едет преподавать сольфеджио в местной музыкальной школе. В гостинице «не светит» и похоже, судьба подкидывает шанс избежать ночлега на улице. Мы твердо обещаем заглянуть на обратном пути в очаг музыкальной культуры и мчимся в ювелирный отдел местного сельпо.

Читать дальше: 1977 (часть 2-я)

Примечания:

33. Коньячные суррогаты, экспортируемые румынскими туристами.

0 комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии