Детский сад


Заметки Антигероя

К предыдущей главе: Поезд, часть 2-я

Детский сад
Мы приходим в детский сад,
Там игрушки стоят.
Паровоз,
Пароход
Дожидаются ребят
О. Высотская


Детский садакой весны на памяти еще не было. Сначала все шло согласно высшему инструктажу. Над уставшим от слякоти городом, раскрылся лазурный купол с пригревающим светилом, птички весело делились сокровенным, расцвели каштаны и соответственно киевские красотки, поспешно сбрасывающие скрывавшие прелести зимние хламиды.

И вдруг все поменялось за одну ночь, успевшую укрыть снегом уже устоявшуюся благодать. Если бы фотохудожники, «отщелкивающие» на Крещатике лохов, не поленились задрать в то утро свои «копфы» [73] и запечатлели не своих «Практиках» этот катаклизм, наверняка получили бы контракт с «National Geografic». Хотя вряд ли. Кураж и профпригодность не те.

Пол дня городские эстеты любовались каштановыми соцветиями в обрамлении сверкающих на солнце микро сугробов, а затем ветви не выдержали и с треском обломились на любопытствующих и припаркованный автотранспорт. А к вечеру пошел ледяной дождь.
В такую погоду нелепо ехать на «крышу» дегустировать цыпу «гриль». Это общепитовское новшество сразу пришлось по вкусу киевским асфальтовым шаркунам. Цена прожаренной тушки убиенного бройлера составляла «чирик»[74], овощей и «минерал вассера» копейки, а переизбыток вкушаемого холестерина нейтрализовал приносимый с собой выпивон.

Самыми модными точками этих лукулловых пиров считались «крыши». Их было две. На Львовской площади, над драчливым рестораном «Золотые ворота» и на террасе, примыкающей к респектабельному «Салюту». Места с офигенной пейзажной панорамой и функционированием от ранней весны до первых заморозков.

В общем, на крыше «Салюта» сегодня ловить нечего. Рядом кафешка, где властвует потертая, с остатками сексапильности и сходством с поп дивой ЧССР Еленой Вондрачковой – прожженная «нэрпа». Но там транзитно-фастфудовая обстановка, да и кебаб частенько припахивает тухлятиной. Но где же культурно пожрать?

Примерно так рассуждали неразлучные дружбаны, трое в бричке («Жигули», модель № 11) не считая… Вот именно, кудряшки Сюзанны – белокурой разбойницы породы жесткошерстный фокстерьер, невольной соучастницы творимых троицей безобразий, получившей кличку в честь заводной звезды стиля «тини рок». Ее брали на «крыши» полакомиться хрящевыми бойлерными сочленениями (кинологи, будьте спокойны, никаких трубчатых костей) и для охоты на симпатичных, еще не разъевшихся любительниц гриля.

– Ой какая собачка! Я такую в кино видела! А можно ее погладить?

Можно погладить, должно угостить, а затем составить компанию скучающим, джентльменам. Не вялым джеромовским персонажам, а напористо-брутальным героям реальной жизни, держащим в активе неистощимую торбу прибауток, приколов и примочек. Не всегда лестных для окружающих.

Компашка совсем было приуныла, как вдруг один из них, обманчиво хрупкий и обманчиво интеллигентный очкарик «отдуплился»:

– Меня же на день рождения пригласили!
– И кто?
– Да имени не помню, вчера у «Скупого» [75] кофе пила. Я ей прогнал, что тружусь засекреченным химиком, разгадываю тайны полимерных деструкций.

Это было в его стиле. То скрипичный лауреат (пальчики и впрямь музыкальные, но испещрены наколотыми паучками и перстеньками), то лучник (их никто не знал) из сборной СССР – Меня в команде называют Вильгельм Телль. Приходилось выступать и светилом гинекологии. Дошло дело до молекулярной химии. А девки то верили и «плыли». Или хотели верить?

Из членов этого порочного коллектива он выделялся сексуально-любознательной всеядностью (естественно отдавая предпочтение классным «чикам») и частенько одарял гормональной поддержкой особ, которые о качественном «пистоне» и мечтать забыли. А последнюю «сексовку» можно уровнять если не с гражданским подвигом, то деянием истинного «ходока».

Дело было как всегда в ресторане (когда же фоном послужит концертный зал консерватории какое-нибудь биеннале?), где за соседним столиком скромно кутил девичник во главе с тусующейся по центру молодухой, играющей по жизни обморочную барыньку «недаваху». Заигравшуюся до полной личной ненужности.

Наклюкавшаяся шампанского стайка пускает «бесеков» подведенными глазками и приглашает на «white dance». Разгулявшаяся «обморочная» усердствует в сводничестве:

– А подарите танец подружке, у нее сегодня праздник, знаете ли.

Издевка состоит в том, что у достаточно красивой именинницы левую руку заменяет протез. Детский костный туберкулез- паршивая штука.

Весь вечер компания поочередно танцует с ней и только с ней. «Добрые подруги», скинув шелуху жалостливой опеки, исходят на какашки. Что за дела? Нас, полноценных красавиц игнорируют, а инвалид на вершине успеха! Засвечивается последний самоутверждающий козырь:

– Ребята, поехали догуливать к нам!

Ну уж дудки, валите по домам, а именинницу проводит наш друг. Он проводил и остался. В квартире, где она жила одна, была идеальная чистота, укором всем нерадивым хозяйкам стояла ручная швейная машинка «Зингер», к чаю нашлись домашнее печенье и початая бутылка рижского бальзама. А такие мелочи как отстегнутая на ночь рука, его никогда не смущали.

Пригласившая на сегодняшнее празднование оказалась при хорошей фигуре, но неприлично элегантной. Красная шляпа в стиле кардинала Мазарини, гуцульская доха из козьей шкуры и, опять же красные, полусапожки «казачок». Вызывающую индивидуальность подчеркивало сильнейшее косоглазие. Женщин с таким «кругозором» они называли «стрелками», а этой сразу приклеили «снайпера».

Ее забрали под метро «Арсенальная», где ожидая своего химического ученого (не за горами премия старины Нобеля) успела изрядно вымокнуть.

– О, какие люди! Что за удивительный пес! Меня зовут Изольда (!!!) и мы едем…Да, да, не смущайтесь, именно в детский сад. Нас примут там по высшему разряду.
– Какое смущение, это же обмочиться и всю жизнь вспоминать!

При пересечении моста Патона к дождю присоединился мокрый снег, но под «Славутичем» все равно мельтешили фарцующие тени. И в ненастье жизнь на левом берегу бурлила. Интересно кто заехал? Кажется «бздуны» [76] Стремительно, с зажатым под мышкой «вранглером», пронесся Федя «Чапай». Наверняка подлец, вставил «дыню» [77]. «Чапаем» его нарекли прошлой осенью, когда под самый ледостав, уходя от ментовской погони, с зажатой в зубах бундесмарочной соткой, короткими саженками форсировал Русановский залив. Чем не легендарный комдив?

Сегодня друзьям было не под «Славутич», а на его тылы, где широко раскинулось детское дошкольное заведение и где трудилась музыкальным «тичером» эта красно шляпочная фря. По пожарной лестнице она вывела честную компанию (не считая собаки) прямо в спальню, где из кроваток невинных малюток были смоделированы места под развратные действия педагогического состава. Вот суки!!!

Читать дальше: Детский сад, часть 2-я

Примечания:

73. Верхняя часть туловища (идиш).
74. Десятирублевый советский номинал.
75. Бармен-алхимик из «Харькова», что был на Бессарабке.
76. «Бизнесмены» Польской Народной Республики, «гендлюющие» низкокачественным европейским ширпотребом и гребущие из наших «склепов» остатки бытовой электроники.
77. Расплатился за джинсы югославскими дензнаками, поимев от сделки 700 % чистой прибыли.

0 комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии