А.С.Д. в Google News - натисніть Підписатися

Fashion (часть 3-я). Заметки Антигероя


Заметки Антигероя

К предыдущей главе: Fashion (часть 2-я)

Попробуем отследить эволюцию повального джинсового безумства. Первые образцы панталон, запатентованных в девятнадцатом веке стариной Леви, неведомыми путями попадали на киевскую «толкучку» еще в шестидесятые. Предельно узкие, с опущенными ниже экваториальной линии глютеуса карманами, «страусы» вмиг стали культовым фетишем. Цена мечты, на первых порах, было рублей восемьдесят и если диаметр ляжки не совпадал со штаниной, джинсы натягивались с помощью мыла! Бренд «Леви страус», хоть и подпирался «Вранглерами», «Ли» и «Рой Роджерсами», вплоть до начала девяностых оставался лидером. Желавшие быть в струе обыватели, охотились за приветом от Индиры Ганди, восьмирублевыми штанами «Милтонс», собранных из хлипкой нетрущейся ткани. Их полагалось носить с особо дефицитным офицерским ремнем. Это касалось и болгарских «Рила».

Историческая справедливость вымогает вспомнить отечественные потуги в этом направлении. Нечто, из дерюжной ткани «Планета», обозначенное на бирке как штаны из техасской ткани, пришлось по вкусу лишь школярам-пионерам и жэковским сантехникам.

Последователи хиппозного движения признавали только добела вытертые джинсы и с помощью обломка кирпича ускоряли процесс естественного старения.

С ростом популярности ковбойской спецовки, менялась цена. В семидесятых, дешевле 180 рубликов, джинсы было не достать. Американские модели оставались традиционно зауженными, а европейская продукция склонялась к клешу от колена. Ее и повезли на продажу сербохорватские эмиссары моды. Появились пиджаки, жилетки, юбки, плащи и даже кепочки. Массовости не было и быть не могло. Полностью упаковаться в «джинсу», было равносильно сегодняшней покупке «Лексуса» последней модели.

Студент, весь год наживавший гастрит в институтской столовке, пропахав папой Карло в летнем стройотряде, неимоверными усилиями накопив необходимую сумму, шел на поклон к факультетному барыге. У того уже был припасен, взятый на комиссию, джинсовый ассортимент. Всем покупателям был гарантирован самый высокий рейтинг у одногруппниц. О счастливые и бескорыстные времена!

Мало кто читал инструкцию, рекомендовавшую замачивать джинсы перед ноской. Да и кто решиться на подобное святотатство? В итоге дубовый мальтийский «Wrangler» уже через месяц ломался и дырявился в области паха и над икроножными.

«Тертая» фарца, наблюдая и подогревая джинсовой ажиотаж, гарантировавший постоянный доход, довольно терла ладошки. Давно переболев этой пандемией, они одевали джинсы по случаю и предпочитали классические модели.

Занятно, как вторая волна эмиграции конца семидесятых, осев в сортировочном лагере под Римом, первым делом спешила реализовать свою местечковую мечту. Вырученные от продажи льняных полотенец, коралловых связок и банок тушенки лиры тратились на кожаный куртец, джинсовую комплектацию, остроносые полусапожки и массивную цепуру. Вся эта, по их разумению, роскошь в глазах жителей Остии, ставила несмываемое репатриантское клеймо на взмокшие от приобретательского азарта лбы.

На скользкой спекулятивно-валютной тропинке семидесятых, мозолила взгляд сладкая парочка, умеющая непревзойденно «вставить» малопривлекательную сфарцованную шмотку. Марик и Владик или, если угодно, Владик и Марик. Шнейдер и Гершков. Неразлучники вмиг придумывали «неликвиду» легенду о принадлежности к высокой моде и с цыганскими (хотя с «ромами» их роднили лишь разномастные кудри) способностями обирали желавших быть «не хуже других». Зазомбированные современные менеджеры по продажам (американские технологии), в сравнении с ними, детсадовцы начальной группы, осваивающие игру в фантики.

Дуэт спозаранку нес вахту у гостиничных подъездов и стирал подошвы в охоте за свободно-конвертируемой валютой. Хотя Шнейдер любил распространяться о широко прогулянных доходах:

– В этом месяце оставил в кабаках три штуки, ну а в этом только две, – все знали, что это очередные байки скупца, готового за рубль пустить «шептуна» в подольской синагоге [28]. Редкая релаксация у Гершкова и Шнейдера происходила с минимальными затратами, но со снобистским уклоном. Белый батон (12 коп) пропитывался «Экстрой» (4р.12 коп) и парочка активно хмелела, на ходу жуя пропитанное водкой хлебное крошево.

На чем небольшой и сутулый Марик не экономил, так это «ланчик»29 и всегда выглядел истинным денди. И хотя найти модную мужскую обувку тридцать восьмого калибра и сейчас не просто, Марик в этом вопросе не комплексовал, но дабы не выглядеть маленьким Муком, напихивал, в башмаки (вплоть до 43 размера) умыкнутые из чужих почтовых ящиков газеты «Вечерний Киев».

Гершкова, несмотря на всю надутую авантажность, импозантным назвать было трудно. В подмышьях расстегнутой до пупа (а как еще засветить инкрустированный могендовид), до неприличия зауженной рубашки, всегда белели окаменелые соляные разводы, а из невидали тех лет, кожаных шлепок-вьетнамок, торчали заскорузлые, не ознакомленные с педикюром, пальцы.

Разумно полагая, что лишняя копейка не помешает, Гершков совмещал валютные махинации с маханием топора, на разделе говядины в гастрономе на углу ул. Стальского, становясь на мясокостный обвес жителей Воскресенки.

Однажды, когда грузчики магазина были в очередном неплановом запое, Владиславу пришлось, обливаясь потом, самолично сгружать полутуши в подвал-холодильник. Парочка постоянных клиентов (Ваш слуга был в их числе), ожидающих на завалинке из пустой тары, обещанную вырезку, скуки ради придумали хохму.

На гастрономных задворках бродила с метлой местная достопримечательность – гермофроидальная душевнобольная гигантских параметров, бормотавшая под нос свою любимую скороговорку: «Юнак – дурак, дурак – Юнак». Ей, ему, оно, вручили кулек с пирожками, трехрублевую бумажку и познакомили со сценарием действа.

Подкравшись сзади, любимица микрорайона, водрузила на голову пыхтящему от натуги Грешкову ведро с пожарного щита и исполнила лопатой ритмическое сопровождение напеву:

– Юнак – дурак, дурак – Юнак!

Понятно, что шутникам пришлось искать других поставщиков мясного дефицита, но прозвище Юнак, Гершков проносил вплоть до убытия в город Питсбург, где продолжил карьеру флейшнера [30], похоронив мечты о статусе заокеанского деловара. Вряд ли американские домохозяйки с пониманием отнеслись к навыкам совковой школы торговли и рефлекторному, виртуозному обвесу.

Как ни печально, модный Марик Шнейдер не дожил до эпохи вседозволенности и был придушен подушкой на тридцатилетнем рубеже. Душегубов нашли и они понесли заслуженную кару. Ими оказались родные братья, подпольные цеховики, скупавшие запасы Шнейдеровой валюты. Договорившись с Мариком о приобретении очередной крупной партии, но не желая обогащать кровососа, выбрали «домушный» вариант. Но кто знал, что хозяин в это время будет отсыпаться после ночных битв в «деберц» и не среагирует, ни на «пробивочные» звонки в дверь, ни на лязганье «фомки». В общем классическая, непреднамеренная «мокруха».

На суде, в меру горюющий, демадекозный Савелий, папа Шнейдера, немного разрядил трагизм ситуации. На вопрос заседателя, где же по сути трудился убиенный, последовало:

– Они еще спрашивают! На вас он и работал!

Для выбравших идеалом американскую мануфактуру, авторитетом и примером для подражания служил соломенно-патлатый дядя без возраста, оставивший след в эволюции городской моды как Толя-Митрофан. С приятной придурью, велосипедист-атлет, он десятилетиями направлял в нужное русло, наставлял и раскрывал тайны правильной джинсовой строчки, безусым космополитам.

В конце девяностых он был приглашен на одно из молодежных, телевизионных ток-шоу, где выступил в привычном амплуа и сумел обескуражить разбитную ведущую, сняв перед камерой джинсы с предложением ознакомиться с истинной пуговицей, буквально ткнув её носом в заклепку модели 501 «ливайса».

Глядя на гипертрофированного до гротеска «американца», непосвященный не мог предположить, что это разодетое, с неизменным набитым нейлоновым рюкзаком (ноу-хау тех лет) чудо, обыкновенный лимитчик из под Винницы, профессиональный ночной сторож детских садиков и подольского хлебозавода. Впрочем, это не умаляло его обаяния и непостижимой (согласно американо-канадскому имиджу) раскованности.

– Дивчата мы з Канады прыихалы, розкажыть мэни про жыття – понесся стеб двум абитуриенточкам, присевшим покурить болгарские «Родопи» с впрыснутым в фильтр (эффект ментола) освежителем для полости рта.
– Дядя, на вас такие белоснежные брючки, испачкать не боитесь? – зажеманились «дивчата».
– Нияк ни, итс ноу проблем, – добытые неведомыми путями штанцы из «Сакса» были вмиг скинуты и аккуратно сложены на лавочке.
– Ай эм рэди!

Будущие филологички о мужском стриптизе слыхом не слыхивали, а тут пожилой дядька (для восемнадцатилетних мужчина в соку всегда дедушка) раздевается средь бела дня, да еще практически под монументом Великому Ильичу. К такому повороту они явно не были «рэди» и не оценив исподнего с лейблом «Маркс Спенсер», заторопились восвояси!

Маясь бездельем на дежурствах, Митрофан развлекался полуночными звонками со служебного телефона, давая побудку дамам начавших выкидывать коленца. Номерами провинившихся негодяек его снабжало полгорода.

– Любите ли вы молоко? – с гнусавым кацапским прононсом звучал в полчетвертого утра традиционный вопрос.
– Я загрызу тебя! – стращал супруг-рогоносец, доведенный полугодичными звонками до коматоза.
– А у вас острые зубы?
– Для тебя падла хватит!

Митрофан предлагал с их помощью сделать себе педикюр, вешал трубку и начинал наяривать новой жертве.

А что нового принесли семидесятые на рынок парфюма? В нерушимом союзе республик этого добра было хоть залейся. Московская «Красная заря», рижский «Дзинтарс» и другие фабрики ароматов. Подарочные наборы в коробках с шелковой подкладкой и одеколоны питейные. Особо уважался лосьон «Огуречный», совмещающий в себе алкоголь и закуску, то бишь два в одном.

Отечественный самец всегда благоухал незатейливо, но мужественно. Микс из легкого перегара, «Шипра» или «Тройняшки» [31] ну и конечно, потовыделений. Заграничные благовония в основном были польские, гэдээровские, болгарские и арабские. О последних подробнее.

В обмен на партию подержанных МИГов, Египет «подогнал» дивный одеколон «Спартакус» и ядовито-зеленую воду в хрустальной поллитровке. Они дарились на дни рождения и обладали особенностью никогда не заканчиваться. В закрытый пузырь, через какое-то время, мистическим образом набивалась мелкая мошкара и самым правильным было поскорее передарить это чудо, зная, что у юбиляра, при виде подарка кисло вытянется физиономия.

Читать дальше: Fashion (часть 4-я)

Примечания:

28. Другой на то время не было.
29. Сленговое словечко той эпохи, обозначающие модные вещи.
30. Мясник (идиш).
31. Универсальная жидкость, применяемая как вовнутрь так и наружно.

0 коментарів

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии